ЛЕЙКОЗ: НЕВОЗМОЖНОЕ — ВОЗМОЖНО. РАК КРОВИ НАСТУПАЕТ. ГОТОВЫ ЛИ РОССИЙСКИЕ МЕДИКИ ДАТЬ ЕМУ ОТПОР?

Запись на прием Запись на платные услуги Оставить отзыв Принять участие в онлайн опросе
Главная - Сми о нас - Лейкоз: невозможное — возможно. Рак крови наступает. Готовы ли российские медики дать ему отпор?

Лейкоз: невозможное — возможно. Рак крови наступает. Готовы ли российские медики дать ему отпор?

23.03.2017

По данным Минздрава России, на конец 2015 года  в стране состояли на учете 3 404 237 пациентов. Для сравнения в 2010 году их было 2 794 189 человек. Таким образом, за пять лет количество вновь выявленных заболевших возросло почти на 600 тысяч. Рак крови в антирейтинге онкологических заболеваний стоит в середине списка, лимфатическая и кроветворная ткань поражена онкологией у 4,7% из общего числа больных раком. Причем мужчины и женщины болеют лейкозом практически в равных пропорциях.

Есть ли группы риска?

Лейкоз не выбирает, кого наказать, кого помиловать, тут нет ни пола, ни возраста. Единственное, специалисты отмечают возрастную группу риска для онкологии в целом: чаще всего рак диагностируют в возрасте 65–69 лет, причем преимущественно у мужчин. Вообще различия в возрастной структуре заболеваемости мужского и женского населения проявляются отчетливо после 30 лет.

При лейкозе нарушено нормальное кроветворение: производится избыточное количество аномальных незрелых клеток крови, обычно предшественников лейкоцитов. Они множатся и накапливаются в костном мозге человека, мешая тем самым вырабатываться и функционировать здоровым клеткам крови. Более того, они могут накапливаться в лимфоузлах, печени, селезенке, центральной нервной системе и других органах, также вызывая появление специфических симптомов.

Чаще других встречается острый лимфобластный лейкоз (ОЛЛ). Поражает он прежде всего детей в возрасте до 14 лет, причем пик выпадает на возраст от двух до пяти лет. По данным Mayo и ACS, точные причины возникновения лейкозов науке не известны. Среди факторов, коррелирующих с повышенным риском возникновения лейкозов, — химиотерапия и радиотерапия, генетические нарушения, воздействие ряда химикатов, курение (выше риск острого миелобластного лейкоза), наследственность (случаи лейкозов в семье).

Владимир Вавилов

В 2000 году с проблемой лейкоза лично столкнулся ставший теперь известным в Татарстане и России общественный деятель Владимир Вавилов. Тогда заболела ОЛЛ его двухлетняя дочь Анжела. В пять лет ее не стало, и на собранные деньги активист сначала открыл Фонд помощи детям, больным лейкемией, а затем построил хоспис.

— Рак сегодня молодеет, растет, наступает, — говорит Владимир Вавилов. — Посмотрите, что нас окружает: дома — излучения от многочисленных гаджетов, на улице — снег или дождь, насыщенный загрязняющими организм веществами, фастфуд. Недавно в хосписе медики озвучивали данные, что по прогнозам к 2020 году количество заболеваемости раком увеличится на 20%, он и сейчас прибавляет по 5% в год. Что нужно делать, чтобы ребенок не оказался в хосписе? Во-первых, врачам первичного звена обладать достаточными знаниями о лейкемии. Во-вторых, обращать внимание на первые признаки заболевания, чтобы начать химиотерапию на ранней стадии. Да, и в России, и за рубежом научились лечить лейкоз. Все зависит от индивидуальной переносимости «химии». По сути, везде процент выживаемости равен 80%, только в Японии он достигает 90%.

Как яркий пример роста онкозаболеваний можно привести татарстанские цифры. По итогам 2016 года в Татарстане на учете с диагнозом наличия злокачественных новообразований состоят 97 945 больных. Это на 7,2% больше, чем в 2015 году. Доля больных, состоящих на учете пять и более лет, увеличилась на 0,9%. При этом количество впервые выявленных случаев злокачественных новообразований (ЗНО) выросло на 5% и составило 15 608 против 15 010 в 2015 году.

Взрослые также не застрахованы от этого недуга. Вероятность возникновения ОЛЛ несколько повышена у людей, ранее получавших лечение от какой-либо другой болезни (обычно злокачественной опухоли) с использованием облучения или определенных видов цитостатической химиотерапии. Однако врачи до сих пор не могут назвать причины, вызывающие лейкемию.

Возможно ли излечение?

Терапия ОЛЛ, как правило, состоит из трех этапов. Первый этап представляет собой многокомпонентную химиотерапию. После нее достигнуть стойкой ремиссии удается более чем у 95% детей и у 75–90% взрослых с ОЛЛ. Далее следует этап закрепления ремиссии. Затем этап поддерживающей терапии, при которой лекарства принимаются в виде таблеток, пребывание в больнице при этом не требуется. К сожалению, несмотря на все перечисленные меры, иногда возникает рецидив ОЛЛ — костномозговой, экстрамедуллярный (то есть вне костного мозга — например, с поражением центральной нервной системы или яичек) или комбинированный. В этом случае проводится противорецидивная терапия. Выбор протокола лечения рецидива зависит от сроков его возникновения (ранний или поздний) и от того, является ли рецидив костномозговым или экстрамедуллярным. К сожалению, при раннем рецидиве шансы на успех терапии значительно снижаются. Здесь на помощь приходит трансплантация костного мозга (ТКМ), которую в России начали практиковать в 90-х годах прошлого века — примерно на 25 лет позже, чем в других развитых странах. Человеку, которому поставлен диагноз «лейкоз», в 80% случаев требуется трансплантация костного мозга.

Алексей Масчан

Заместитель директора Федерального центра детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Димы Рогачева профессор Алексей Масчан уверен, что большинство случаев лейкоза у детей и взрослых успешно лечится химиотерапией, без применения ТМК.

— Результат во многом зависит от формы лейкоза (а их — десятки) и возраста пациента. Люди до 60–65 лет при оптимальном лечении выздоравливают в 40% случаев, у детей — 70–90%. Несмотря на то что детская онкология в нашей стране достигла небывалых высот, для более высоких показателей у взрослых пациентов онкологам в России необходимо еще работать и работать. Я считаю, что малое количество доноров в нашей стране не самый проблемный фактор. Мы в нашей клинике имеем доступ и к европейскому, и к мировому банкам данных.

Трансплантация: что затратнее и кому показана

Арыслан Ахмадеев

Как показывает практика, ежегодно в России выявляется около двухсот детей и четырехсот взрослых с различными гематологическими и онкологическими заболеваниями, которые можно вылечить цитостатической терапией, но некоторые больные не поддаются химиотерапии. Жизнь этих людей может спасти лишь одно — трансплантация костного мозга. Главный специалист-гематолог, заведующий отделением гематологии Республиканской клинической больницы Татарстана Арыслан Ахмадеев рассказал, что в среднем в год в республике нуждается в пересадке костного мозга примерно 15 взрослых людей и 15–20 детей. Но своевременную помощь получают единицы. Большая проблема — подбор донора костного мозга и очередность на операцию.

Дело здесь в том, что без целевого дополнительного финансирования, как это уже делается во многих регионах России, поднять онкогематологию в Татарстане на должный уровень не удастся, считает Арыслан Ахмадеев:

— Уровень финансирования по системе ОМС составляет до 25% от потребности. Да, мы получаем дотации на лечение и профилактику онкологии в целом, но я говорю о финансировании на лечение лейкозов.

При лечении больных методом пересадки костного мозга самый затратный пункт здесь не сама трансплантация, а послеоперационный период. В это время убивается собственный костный мозг больного, а для того, чтобы заработал пересаженный, требуется время, дорогостоящие медикаменты, наблюдения, лабораторные исследования. Послеоперационное восстановление занимает около ста дней.

Теперь о самой трансплантации. Если саму операцию можно сделать за счет бюджетных средств, то поиск подходящего донора при отсутствии родственного полностью ложится на плечи пациента и его родных. Хорошо, если таковой найдется в России, тогда сумма будет сравнительно небольшой, да и та зачастую нивелируется с помощью благотворителей. Но если учесть, что российский банк костного мозга очень небольшой, а подходящего по всем параметрам реципиента найти очень сложно, приходится обращаться к европейским и мировым банкам костного мозга. Тут стоимость подбора составляет до 15–20 тысяч евро!

Решить проблему донорства, по мнению татарстанского доктора, поможет только работа с населением. Стать донором костного мозга так же просто, как сдавать кровь, но не все об этом знают. Кроме того, для типирования донора необходимы специальные реактивы. Такая работа в республике только начинается. Добавим, что в 2017 году в Татарстане, по данным Минздрава РТ, в рамках программы госгарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи на лечение и профилактику онкологических заболеваний выделено 1843,3 млн рублей.

В российском Национальном регистре доноров костного мозга на 15 марта 2017 года насчитывается 65 тысяч доноров. При этом в Германии таковых числится около 6 миллионов человек, а в международном — более 20 миллионов.

Нужно ли наполнять российский реестр?

В Рoссии трансплантацию кoстного мозга прoводят всего в нескольких медицинских учреждениях в крупных городах. При этoм количество специализирoванных коек oграничено, как и числo квот на бесплатнoе лечение. Недoстаточное число клиник в Рoссии не единственная прoблема, препятствие для тoго, чтобы ситуация улучшилась.

Втoрая проблема — огромный дефицит нерoдственных доноров, третья — недостаточность финансирования онкогематологии в целом.

Валерий Панюшкин

Журналист, плотно работающий с темой онкогематологии, член попечительского совета «Фонда борьбы с лейкемией» Валерий Панюшкин считает: чтобы регистр доноров костного мозга был полезным, там должно быть как можно больше людей, ведь по статистике подходящим может быть только один реципиент из 200 тысяч.

— В России есть регистры, например питерский, петрозаводский, но даже объединившись, они представляют собой очень небольшую базу. Кроме того, стоит отметить, что многие доноры костного мозга в этих базах не совсем понимают, на что они идут. Что нужно не просто пройти типирование, но в случае совпадения — поехать куда-то, лечь хоть на маленькую, но все же операцию. В итоге многие отказываются. Второй момент — в нашей стране сложилось буквально варварское отношение к трансплантации как таковой. Мифы про торговлю органами сыграли свою роль, люди боятся, что вот их положат на операционный стол и разберут «по запчастям». Далее — анализы для типирования стоят денег, а их государство не дает. Так что для создания полноценного банка данных костного мозга нам потребуется столько же времени, сколько потратили Германия или США, — не менее 20 лет! — уверен Валерий Панюшкин.

Более того, наш собеседник отметил, что велика возможность того, что к тому времени, как банк будет построен, он не понадобится вовсе. Дело в том, что трансплантация костного мозга в том виде, в каком мы видим его сейчас, скоро закончится или сильно видоизменится — современные технологии в онкологии и гематологии шагают семимильными шагами, происходит буквально революция.

— Однако я считаю, что регистр нужен хотя бы на эти 20 лет, — продолжает Валерий. — Дело в том, что ДНК, например, русского человека можно найти и в мировых каталогах, так как на протяжении истории наши соотечественники много путешествовали, эмигрировали, смешивались с другими народами. Но на территории России живут такие народы, подходящего донора для представителя которого найти за рубежом просто невозможно. Например, вайнахи — чеченцы, ингуши, они практически не смешивались с другими, значит, имеют уникальный ДНК, или якуты — это тоже особый генотип. И таких малых народов очень много, так что им российский регистр нужен однозначно.

Что же можно сделать тем больным, а скорее их близким, рoдственникам, кoторые не смoгут помoчь с трансплантацией кoстного мозга в России? Во мнoгих странах с развитoй медициной есть вoзможность принять на лечение некотoрых из этих бoльных, причем инoгда современные технoлогии пoзволяют найти какой-тo способ лечения, не требующий ТКМ. Кoнечно, лечение за пределами свoей страны — платнoе, а в случае пересадки кoстного мозга дорoгостоящее. Но очень часто спасти жизни можно — лейкоз излечим.

«Московский комсомолец»

Анна Тарлецкая

http://kazan.mk.ru/articles/2017/03/21/leykoz-nevozmozhnoe-vozmozhno.html

 

Если у Вас есть вопросы, замечания или предложения по работе ГАУЗ “РКБ МЗ РТ” в целом или отдельных сотрудников - заполните специальную форму, представленную ниже. Все ваши вопросы, предложения и претензии будут рассмотрены администрацией в обязательном порядке. Поля, отмеченные * обязательны к заполнению.



Я даю согласие ГАУЗ «РКБ МЗ РТ» , находящемуся по адресу: Республика Татарстан, г. Казань, Оренбургский тракт,138 , на обработку и публикацию моего сообщения в изложенной выше редакции на сайте ГАУЗ «РКБ МЗ РТ» www.rkbrt.ru, в корпоративной газете клиники, тематических интернет порталах и на официальных страницах группах/сообществах ГАУЗ «РКБ МЗ РТ» в социальных и медиа сетях: Facebook, Twitter, ВКонтакте, Одноклассники, Livejournal. Настоящее согласие действует со дня его подписания до дня отзыва в письменной форме.
ОТПРАВИТЬ